Распоряжение преступными доходами и легализация: доказывание специальной цели по ст. 174.1 УК РФ

Разбор практики · ст. 174 / 174.1 УК РФ

Распоряжение преступными доходами и легализация: доказывание специальной цели по ст. 174.1 УК РФ

Когда операция с преступными деньгами — это просто трата, а когда — самостоятельный состав. Авторская трёхуровневая модель, разбор дела о криптовалюте, отменённого Верховным Судом РФ, и три довода, которые защита может заявлять отдельно от основного обвинения.

Оговорка об источниках

Один из двух разбираемых ниже случаев — дело о мошенничестве с «Пушкинскими картами» — на момент подготовки статьи не завершён, а текст судебных актов по нему автору недоступен. Фабула приводится строго по официальному сообщению прокуратуры Самарской области1, а не по приговору или апелляционному определению.

Согласно опубликованным сведениям, Автозаводский районный суд г. Тольятти осудил двух фигурантов по ч. 4 ст. 159 УК РФ за мошенничество в особо крупном размере, связанное со схемой обналичивания средств с «Пушкинских карт» (6 лет и 5 лет 2 месяца колонии общего режима). По отдельному эпизоду один из осуждённых был оправдан по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ: обвинение связывало легализацию с приобретением автомобиля на деньги, снятые со счёта соучастника, и регистрацией автомобиля на брата осуждённого. Прокуратура оспорила оправдание в этой части, апелляционная инстанция его отменила, дело по эпизоду легализации направлено на новое рассмотрение.

Из опубликованных материалов не следует: почему суд первой инстанции отверг довод о специальной цели; какие именно нарушения установила апелляция; признала ли она цель легализации доказанной или лишь недостаточно исследованной; какие ещё обстоятельства, помимо регистрации автомобиля на брата, входили в фабулу обвинения. Это дело используется ниже не как источник готового вывода, а как повод для разбора применимой методологии.

Научный контекст

Проблема разграничения легализации и иных форм распоряжения преступными доходами обсуждается в литературе по нескольким направлениям. Один из вопросов, поднимаемых в литературе, — целесообразность сохранения раздельных составов ст. 174 и 174.1 УК РФ применительно к случаям, когда в операции с преступным имуществом участвуют несколько лиц [1]. Отдельно разбираются конкретные способы совершения таких операций — использование подставных лиц, счетов и банковских карт третьих лиц, цепочек финансовых операций — и связанные с этим вопросы квалификации [2]. Особое направление составляет анализ судебной практики по распространению составов легализации на новые формы активов, прежде всего криптовалюту, включая случаи, где суды расходились в оценке значения одной лишь конвертации или обналичивания для вывода о специальной цели [3] — именно в эту практику укладывается дело Крюкова-Челышкина, разобранное ниже. Предлагаемая в статье трёхуровневая модель развивает эту дискуссию в практическом направлении — как инструмент оценки конкретного эпизода защитником.

Что говорят закон и разъяснения Пленума

Часть 1 ст. 174.1 УК РФ требует для состава легализации не любое распоряжение имуществом, приобретённым в результате преступления, а финансовую операцию или сделку, совершённую с целью придать правомерный вид владению, пользованию и распоряжению этим имуществом. Без доказанной цели состава нет — есть только факт распоряжения.

Общее правило о недостаточности самой сделки закреплено в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 № 322 (далее — Постановление № 32): совершение финансовых операций или сделок само по себе не может предрешать выводы суда о виновности лица в легализации; в каждом случае необходимо с учётом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо совершило операцию или сделку именно с целью придания правомерного вида.

Отдельно, в п. 11 Постановления № 323, закреплено более узкое правило: распоряжение имуществом в целях личного потребления — приобретение продуктов питания, товаров первой необходимости, получение бытовых услуг и подобные им действия — само по себе не подтверждает направленность умысла на легализацию. Это не абсолютное правило об исключении состава, а указание на недостаточность одного этого факта: сделка с элементом личного потребления может одновременно сопровождаться и признаками маскировки происхождения имущества, которые устанавливаются отдельно. Смешивать п. 10 и п. 11 не следует: первый задаёт общий стандарт доказывания цели по любой сделке, второй описывает частный случай, недостаточный для вывода о цели сам по себе.

Определение самой цели (в редакции постановления Пленума ВС РФ от 26.02.2019 № 1) звучит так: под целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению имуществом следует понимать сокрытие преступного происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него. Эта цель устанавливается на основании фактических обстоятельств дела, указывающих на характер операций и сопряжённые с ними действия виновного.

Поправка Пленума от 09.12.2025 № 334 затронула преамбулу Постановления № 32 — уточнение ссылок на международно-правовые акты — и не изменила материальные критерии специальной цели.

Авторская модель: три уровня доказывания специальной цели

Для анализа доказательственной конструкции автор предлагает условно разделить обстоятельства, с которыми имеет дело защита по эпизодам о легализации, на три уровня. Это авторская систематизация, а не прямая классификация из текста Постановления № 32 — она предложена для того, чтобы развести разнородные по юридическому значению обстоятельства, которые на практике нередко излагаются в одном ряду.

Первый уровень — операция

Приобретение, перевод, продажа, регистрация, внесение имущества в уставный капитал, обмен одной формы актива на другую. Изолированно от обстоятельств её совершения такая операция недостаточна для вывода о специальной цели, поскольку внешне аналогичные действия характерны и для обычного гражданского оборота, — но она остаётся обязательным элементом объективной стороны состава, а не юридически безразличным фактом.

Второй уровень — признаки маскировки

Фактические обстоятельства, способные указывать на маскировку происхождения имущества. Пленум в п. 10 Постановления № 32 связывает с приданием правомерного вида использование номинальных владельцев, фиктивных оснований возникновения прав, подложных документов, счетов неосведомлённых лиц, экономически необоснованных сделок и иных способов маскировки.

Третий уровень — специальная цель

Итоговый, юридически значимый вывод: сокрытие преступного происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него.

Ключевая методологическая проблема практики в том, что обвинение, а иногда и суд, нередко ограничивается описанием первого и второго уровня и переходит прямо к выводу о третьем, минуя отдельное обоснование связи между конкретными обстоятельствами второго уровня и целью сокрытия. Показательный пример того, к чему приводит недооценка этой связи — в обратную сторону, — разобран ниже на примере дела о криптовалюте.

Роль третьего лица: от осведомлённости к форме участия

Оформление имущества на третье лицо — обстоятельство второго уровня. Но его правовое значение определяется не только осведомлённостью этого лица о происхождении средств, но и его конкретной ролью в операции: совершало ли оно финансовую операцию или сделку непосредственно, действовало ли с самостоятельной целью придания правомерного вида, содействовало ли легализации, совершаемой другим лицом, либо участвовало в организованной группе.

Неосведомлённое лицо

Легализация — умышленное преступление. Если лицо, на которое оформлен актив, не было осведомлено о преступном происхождении имущества, у него отсутствуют осведомлённость о преступном происхождении имущества и умысел на его легализацию — собственного состава такое лицо не образует. Однако использование неосведомлённого лица не освобождает от ответственности того, кто фактически контролировал финансовую операцию или сделку и руководил действиями такого лица: если контролировавшее операцию лицо само совершило предикатное преступление и действовало со специальной целью придания правомерного вида владению, пользованию или распоряжению имуществом, содеянное квалифицируется по ст. 174.1 УК РФ. Одного факта совершения предикатного преступления для этого недостаточно — специальная цель по-прежнему подлежит самостоятельному доказыванию.

Осведомлённое лицо, не совершавшее предикатного преступления

Одна лишь осведомлённость о преступном происхождении имущества не предопределяет квалификацию. Если лицо непосредственно совершает финансовую операцию или сделку с чужим преступным имуществом и действует с самостоятельной целью придания ему правомерного вида, содеянное может квалифицироваться по ст. 174 УК РФ — так, в примере из Постановления № 325, если продавец заключил договор в целях легализации имущества, полученного им в результате преступления, а покупатель, осознавая это, приобрёл имущество для придания ему правомерного вида, действия покупателя квалифицируются по ст. 174, а продавца — по ст. 174.1 УК РФ. Если же осведомлённое лицо лишь содействует легализации, совершаемой основным фигурантом, а не совершает операцию самостоятельно и с собственной целью, вопрос ставится о пособничестве со ссылкой на ст. 33 УК РФ; для действий в составе организованной группы Постановление № 32 предусматривает специальное правило6 — квалификацию по квалифицированному составу без такой ссылки.

Лицо, само совершившее предикатное преступление

Стандартный случай применения ст. 174.1 УК РФ — легализация имущества самим лицом, приобретшим его в результате собственного преступления. Именно к этому случаю, если исходить из опубликованной фабулы, относится тольяттинское дело: субъектом обвинения по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ выступал сам осуждённый по ч. 4 ст. 159 УК РФ, а не его брат, на которого был зарегистрирован автомобиль.

Из практики

Три довода защиты

Довод первый

Если обвинение выводит специальную цель только из факта сделки или регистрации имущества на другое лицо, без указания, какую именно связь с предикатным преступлением эта сделка маскировала и какие действия свидетельствовали о намерении создать внешне правомерный титул, — довод следует основывать на п. 10 Постановления № 322b. Пункт 11 используется дополнительно и только тогда, когда обстоятельства действительно относятся к личному или бытовому потреблению — при этом сам по себе элемент потребления не исключает состав, если параллельно установлены признаки маскировки.

Довод второй

Реальное самостоятельное пользование имуществом третьим лицом — обстоятельство, подлежащее проверке в совокупности с источником оплаты, основанием передачи имущества, распределением расходов, фактическим контролем и последующим распоряжением активом. Само по себе оно не исключает состав автоматически, но образует альтернативную версию, которую обвинение обязано мотивированно опровергнуть.

Довод третий

Квалификация действий лица, на которое оформлен актив, зависит не только от его осведомлённости, но и от конкретной роли в операции, наличия самостоятельной специальной цели, характера совершённых действий и формы соучастия. Неосведомлённость исключает умышленную легализацию. Осведомлённость же требует дальнейшего разграничения между самостоятельным исполнением состава ст. 174 УК РФ, пособничеством легализации, совершённой другим лицом, и участием в организованной группе.

Алгоритм действий защитника

1. На стадии предварительного расследования — заявлять ходатайства об истребовании доказательств реального, а не формального использования спорного имущества лицом, на которое оно оформлено.
2. В суде — оспаривать формулировки обвинения, в которых цель легализации выводится из отдельной операции без оценки всей цепочки и без обоснования связи конкретных обстоятельств второго уровня с целью сокрытия, ссылаясь на п. 10 Постановления № 32.
3. При обжаловании — определять роль лица, на которое оформлен актив, по всем параметрам: осведомлённость, форма участия, наличие самостоятельной цели, признаки организованной группы, — а не только по факту знания о происхождении средств.

Ограничения анализа

Анализ основан на действующей редакции разъяснений Верховного Суда РФ и материалах двух уголовных дел. По делу Крюкова-Челышкина доступны приговор, апелляционное и кассационное определения. Сведения по делу о «Пушкинских картах» на момент подготовки статьи доступны только из официального сообщения прокуратуры Самарской области и публикаций региональных СМИ.

Материал подготовлен на основе действующей редакции разъяснений Верховного Суда РФ и указанных судебных актов. Не является юридической консультацией по конкретному делу.

Библиография

1. Васильева Я.Ю. Легализация (отмывание) преступных доходов: вопросы квалификации и законодательной регламентации, 2013.
2. Векленко В.В., Акиев А.Р. Проблемы квалификации легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретённых преступным путём (ст. 174, 174.1 УК РФ) // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2022. № 4 (96). С. 98–105.
3. Немова М.И. Использование криптовалюты при легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем: анализ судебной практики // Уголовное право. 2019. № 4. С. 63–68.

Примечания

1. Сообщение прокуратуры Самарской области; ГТРК «Самара» (tvsamara.ru), 63.ru, TLT.ru, sgpress.ru, Волга Ньюс — публикации от 06–07.07.2026. ↩

2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретённых преступным путём, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путём» (в ред. от 26.02.2019 № 1, от 09.12.2025 № 33), п. 10. ↩

3. Там же, п. 11. ↩

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2025 № 33 — в части преамбулы Постановления № 32. ↩

5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 № 32, п. 14. ↩

6. Там же, п. 15. ↩

7. Приговор Рязанского областного суда от 18.11.2022; апелляционное определение Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 06.02.2023 (в части оправдания по п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ). ↩

8. Кассационное определение Верховного Суда РФ от 08.06.2023 № 6-УДП23-6-А1. ↩